Эхо гор

Пять маленьких точек
Вячеслав Ракитский. Выступление на вечере альпинистской песни памяти Анатолия Мошникова.
Горы
Старый Джайлык. Стихи
"Высота". Фильм Руслана Ганущака
Домбай-Ульген – эпизоды горы зубра
Кезо
Ленинакан - 88
Даша и Маша
Москва – Рига – Душанбе – Москва! С лёгким паром!
Пик Корженевской
Пик Ленина (непринуждённые беседы с Ильичём)
Рояль в горах (почти невыдуманный рассказ)
Сугран. (абсолютно правдивый рассказ)
Три начала альпинизма
Чегет – Чау – Тана (невыдуманный рассказ)
Я же говорил, что он профессор!
Памирский дневник
от Гумачей до Койавгана
Закрою сердце гитарой...
Об ущелье с любовью
Несмотря на обстоятельства..
По склону лыжники..
Как всё-таки здорово жить!!!
Стихи Виталия Форостяна
золотая осень..
Уехать..
Холодная ночёвка
Стихи Виталия Форостяна, Галины Крайновой (Шаталовой) и Максима Нестерова
Василий Кобяков. ПЕРПЕНДИКУЛЯРНЫЙ МИР. Стихи и песни о горах
Ностальгия-3
Помнишь, да?
"Непогода в горах"...
Поехали в горы!
За тех, кого люблю...
Ностальгия-2
Воспоминания "новичка"
Ностальгия

Я же говорил, что он профессор!

Опубликовал: Геннадий Арутюнянц
Дата публикации: 05.01.2012
Раздел: Эхо гор


   
                                       
                                             Эту  маленькую  историю  рассказал  мне  Слава  Мельников.
                                             Моё   воображение   немного  добавило  к  рассказанному.  Уже
                                             написав  рассказ,  я   поинтересовался,   каков  был  в   действи-
                                             тельности  "профессор" - оказалось,  что  плод  моего  вообра-
                                             жения  прямо  противоположен  прообразу!


    -  Погода  -  блеск,  начало  пересменки,  завтра  идём  на гору, но единственное, что  портит  настроение -  то, что  я  сегодня  дежурный  инструктор. Главное  в  этом  деле -   не  попадаться на глаза  Начучу,  тогда  тебе,  возможно,  не  придумают  новых  забот.  
    С  такими  мыслями   инструктор  Слава  шёл  по тропинке  между соснами  к своему  инструкторскому  домику. Там  его  ждали  друзья,  тёплые  разговоры  о  завтрашнем  выходе  и  планах  на  следующую  смену. Тропинка, мягко устланная  ковром,  сотканным  могучими  вековыми соснами из золотистых иголок, весело  петляла  на  тенистом  крутом  склоне. Воздух,  напоённый  густым  сосновым  ароматом, ещё  держал  в  себе  прохладу, принесённую  с  ледников  ущелья. Всё  располагало  Славу  к  душевному  равновесию  и  углублённому   общению  со  своим  богатым  внутренним  миром.
    Из  этой  нирваны  Славу  вывел  торопливый  топот чьих - то ног -  навстречу  по  тропинке  запыхавшись, бежал  парень  из  отделения  Славы  и  ещё   издали   выпалил  слова, которые  ни  одному инструктору с красной  повязкой  на  руке  не  улучшали  настроения:
    -  Вас  просил  подойти  Начуч!
Слава  с  досадой  поморщился  и,  не  останавливаясь,  на  ходу  спокойным   голосом произнёс:
    -  Слушай,  мужик,  давай - ты  меня  не  видел.
Парень,  провожая  взглядом  своего  инструктора,  растерянно  забормотал:
    -  Да,  но  Начуч  сейчас  видит,  что Вы видите, как  я  Вас  увидел!
Cлава  остановился  и  после некоторой  паузы,  втечение  которой  он, видимо,  пытался  понять  эти  словесные  кренделя,  спросил:
    -  Не  понял,  если  можно  ещё  раз.
Парень, не сводя  глаз  со  Славы,   молча  ткнул  пальцем  куда-то  в  пространство  между  деревьями.  Слава  пристально  посмотрел  в  направлении  пальца.  Вдалеке  виднелось  сквозь  деревья  пятно  лагерного  плаца,  ярко  освещённое утренним солнцем. В центре плаца, зоркий  инструкторский глаз  увидел  Начуча, который  сидел  на  маленьком  табурете,  широко  расставив  ноги, опустив  голову  ниже  колен и страстно  прильнув к сорокакратной  трубе, направленной  на  Славу.        
    -  О, господи,  достал-таки  ты  меня  своим  всевидящим  оком, -  мысленно  произнёс  Слава. -  Значит,  работу  для   меня  сочинил, -   направляясь  в сторону  плаца, продолжал  размышлять  он.
    -  Только  бы  не  корова, только  бы  не корова, -  как  заклинание  проносилось  в  его  голове.  
Инструктор  Слава,  несмотря  на  суровый   облик,  обладал  нежной  и  чувствительной  душой,  наполненной  возвышенной  поэзией, романтической  прозой  Грина, а также  бетховенскими  сонатами  и  светлыми  песнями  Грига,  и  по  этой  причине  с  отвращением   относился   к обязанности  дежурного  инструктора  присутствовать  при  убиении  несчастной  коровы.  
    -  Впрочем,  совсем  не  обязательно  это  корова,  -  утешал  он  себя, -   может  быть  что-нибудь,  связанное  с  оформлением  завтрашнего  выхода.
    -   Ну,  как,  Слава,  документы  на  выход  оформили?  -  будто  прочитав  его  мысли,  спросил  начуч,  когда  Слава  приблизился  к  нему.
    -  Вот,  что  значит  интуиция, -  самодовольно подумал  Слава.
    -  Ещё вчера, -  вслух произнёс он.
    -  Так  вот, -   многозначительно продолжал начуч, -  можешь  объявить  всем,  что  никто  завтра  не  пойдёт  ни  на  какую  гору.
    -  Нет,  с  тобой,  мужик, определённо не соскучишься,  -   произнёс с досадой внутренний голос Славы. В нём  начинало вскипать чувство протеста, однако он сдержался и  спокойно  продекламировал:
    -  Умный  в  гору  пешком  не  пойдёт,
        Там, в  горах, только  снег, только  лёд,
        Там  такие  стоят  холода,           
        Не  спасёт  мужика  борода,
        Потому  я  в  горах  не  бывал,
        Я  эти  горы  в  телевизоре  видал!
Начуч  терпеливо и не без  интереса слушал эту горькую  декламацию.
    -  Твои  стихи? -  Спросил  он.
    -  Нет, это  Василий  сочинил,  и  теперь  все  распевают  их.
    -  Хорошие  стихи,  - произнёс  начуч, -  особенно  мне    понравилось про телевизор. Так  вот, -  продолжал он, снова  переходя  на  внушительный  тон, -   пока  телевизор в клубе  не  заработает  никто  ни  на  какую  гору не пойдёт!
Cлава  мысленно  произнёс:
    -  И всё-таки  вот, что  значит  интуиция, -  и,  повернувшись к парню, который стоял  поодаль, сказал:
    -  Спроси, пожалуйста, у  парней  из  нашего  отделения, кто  знает  толк  в  телевизорах.   
Парень  развернулся  и  вприпрыжку,  прижав  локти, словно  на  тренировке  помчался  в  сторону   кухни.
    -  Слава,  ты  не  то  делаешь, -   провожая  взглядом  парнишку,  произнёс  начуч.
    -  Ты  пойди  в  верхний инструкторский  домик, там  найдёшь нового инструктора, он  профессор,  понял?  
Слава  почесал  затылок  и  спросил:  
    -  А по  какой  части  он  профессор?
    -  Я  же  говорю, что  он  профессор, -   повысив  голос,  отрезал  начуч,  будучи  совершенно  уверенным  в  универсальности  понятия  "профессор".
    -  В общем,   так:  маршрутные  листы  я  буду  подписывать  в  присутствии  работающего  телевизора, -   подвёл он итог  разговора.           
    Cлава  шёл  по  направлению  первого  инструкторского домика,  мысленно  решая  задачу  про  телевизор.
    -  Если  у  меня  в  отделении  не  найдётся  мастера  по  этому  делу,  начну   последовательно  будоражить инструкторов,  начиная  с  первого  домика.  На  гору  ведь  все  хотят.
    Тем  временем  начуч  продолжал  восседать  на  табурете.  Его труба  была  развёрнута  в  сторону одного из сложнейших  маршрутов  ущелья. Временами он резко  разворачивал  трубу  в  сторону  инструкторских  домиков. Он  видел, как  сначала  пришли  в  движение  обитатели   первого  домика.  Некоторое  время  спустя, зашевелились  жители  второго  домика,  расположенного выше. К  домикам  время  от  времени   подбегали  гонцы,  носители  информации  о  проделанной  работе  и  убегали  с  инструкциями  к  дальнейшим  действиям. Начуч  досадно  поморщился  и  вновь  перевёл  трубу  на  горы.  К  полудню  были  взбудоражены  почти  все  инструкторские  домики -   всем  очень хотелось  идти  на  гору.  В  очередной  раз,  наведя  трубу  на  домики,  начуч  увидел  Славу, спускающегося  к  нему  по  тропинке. По его  внешнему  виду  можно  было  догадаться, что  телевизор  не  работает. Подходя  к табурету, Cлава  на  ходу  начал  отчитываться:
    -  Мы  нашли  одного  мастера из телевизионного ателье  и  двух  народных  умельцев. Они  его  разобрали,  смотрели, говорят, что  там  блок  высокочастотной   развёртки  плохой.
    -   Телевизор  показывает? -   Перебил  его  начуч.                        
    -   Нет, -   ответил  Слава.
    -   Ты к профессору  ходил?
    -   Нет, -  удручённо  повторил  Слава.
    -  Сходи к нему,  скажи,  что  я  дал  указание исправить  телевизор, -   спокойным  голосом  закончил начуч.
    В  сопровождении  нескольких  инструкторов  Слава вошёл  в  верхний  домик. В приоткрытую  дверь виднелся  стол, на котором в  большом  беспорядке были разложены бумаги, исписанные  диковинными   формулами. Постучав и открыв  дверь, они увидели творца  этих  формул -  на  маленьком  табурете  сидел добродушного  вида  лохматый  гигант  в  шортах. Взгляд  его  был  сосредоточен  на  бумагах, зубами  он  угрызал  колпачок авторучки, утопавшей в могучем кулаке,  подпиравшем   тяжёлый  подбородок.  Вся  его  фигура   излучала   напряжённую  работу  мысли.  Слава, вдруг  вспомнил, где  он  видел  такое   же  выразительное   воплощение  РАБОТЫ  МЫСЛИ  В  ПОЗЕ -  Роденовский   "Мыслитель",  сидящий  без штанов  перед  входом в Пушкинский  музей.   Мыслитель,  казалось,  не  замечал  присутствия  посторонних  в комнате, поэтому  Слава  нерешительно  кашлянул  и,  не дожидаясь ответной  реакции, поздоровался  и  коротко  изложил  суть  дела,  особенно  упирая  на  страдания  инструкторов  с  неподписанными  маршрутными   листами  и  на  могучую  уверенность  начуча в успешности предприятия.  Гигант  долго  сопротивлялся,  упирая на то,  что  он  вовсе  не  профессор, а  только  доктор физмат  наук  и  в  телевизорах смыслит  не  больше  тёщи-поэтессы.  И  здесь  Слава   виртуозно  провел  окончание  полемики,  убедив  гиганта  в том,  что  ему  предоставляется  уникальная  возможность  не  только  доказать  своё  превосходство над тёщей, но  также превосходство  физиков  над  лириками. В течение  этого   превосходного   монолога   инструктора-ассистенты,   правильно  оценив  ситуацию,  медленно  и  ненавязчиво   стали  подталкивать  амбала  к  двери...            
    Начуч, в  очередной  раз,  отвлекшись  от  команды на  стенном  маршруте, перевёл  трубу на верхний  домик. Его  взору  представилась  странная  картина:  впереди  шествия  он  увидел  Славу,  идущего  спиной  вперёд  и  возбуждённо  жестикулировавшего  перед  носом  нехотя  ступавшего  гиганта.  За  руки  амбала придерживали  два  инструктора, третий  шёл  сзади, отрезав  тем  самым  путь к  отступлению.  Начуч  тяжело  поднялся  с  табурета  и  направился  в  сторону  клуба -  цели  шествия  профессора  со  свитой.  Когда  он  подходил к дверям, из клуба  доносились  громкие   голоса,  он   открыл   дверь,  вся  компания  стояла  у  телевизора.  
    -  Нет,  это  какой-то бред  и  чушь,  друзья  мои, я  с  детства  не  люблю  и  ничего  не  понимаю  в  этом  ящике  для  дураков!!! -  страстно  возопил  профессор  и,  подняв  свою  огромную  ладонь,  в  сердцах  стукнул  телевизор по башке...  Телевизор  присвистнул  и  вдруг  на  экране  все  ясно увидели  великолепный  горный  пейзаж.  Телевизор  начал  петь голосом  Высоцкого:  "Здесь вам не  равнина, здесь климат иной, идут  здесь  лавины   одна  за  одной..."   
    Начуч, заложив  руки  за  спину,  медленно  подошёл  к  инструктору  Славе  и  спокойным  голосом  сказал:
   -  Слава, скажи  всем, чтобы несли маршрутные листы  сюда, -   и  добавил:
     -  Я  же  говорил,  что  он  профессор!



© Геннадий Арутюнянц

Количество просмотров: 7